March 6th, 2018

Первые впечатления от Ницше

При сознательной жизни Ницше (до инсульта и помешательства) его творчество никому не было интересно. Как правило его книги никто не хотел покупать и он вынужден был выкупать их у издательств за свои деньги.
Лет через 20 после его смерти, он был уже широко известен и популярен, но Матрица запустила кампанию по дискредитации Ницше - фактически вся философия Запада с начала ХХ века - это планомерная работа по выхолащиванию мыслей Ницше.

Но у аудитории был короткий период медового месяца с Ницше, первого знакомства, еще не омраченного позними наслоениями: это условно 1890-1910 годы.
Так композитор Рихард Штраус (который, к всему прочему, неплохо разбирался в философии) в 1896 году, еще при жизни Ницше, прочитал Заратустру. И хотя это не самое лучшее произведение Ницше, но впечатление от прочитанного было таково, что композитор написал симфонию "Also Sprach Zarathustra", лучшее произведение своей жизни.
Каждый из вас конечно же слышал начало из этой симфонии - "Sonnenaufgang", но вряд ли знал что это за произведение и какова предистория его создания.

Вот видите, что значить вдохновляться хорошей философией)).

Моя самая большая политологическая ошибка

Я тут люблю категорично расуждать, всм видом подавать какой я гуру, а вы все профаны и т.д.
Но и я делаю ошибки))).

Самой большой политологической ошибкою я считаю мое многолетнее непонимание всей глубины деградации гомо советикуса, продолжившуюся в виде деградации гомо постсоветикуса.
Более того, это моя ошибка в квадрате - я не просто не мог или не хотел понять всю эту деградацию, но и недооценивал всю фатальную значимость этой деградации для 1/6 части суши.

Я знал про эту проблему - еще в начале 90-х читал размышления многих мигрантов образца 1917, некоторые из которых были даже еще живы тогда. Ряд из них отзывались о постсоветском периоде очень пессимистично, справедливо указывая на огромный ущерб народу, нанесенный большевиками - уничтожение целых классов под корень и формирование совковой ментальности.

Но я ведь жил в этом постсовке и изнутри, без пристального сравнения (а сравнивать у меня не было ни с чем ни зачем) я считал что все нормально, я считал что шариковы, это небольшая болезнь, несложный пережиток, который легко лечится пропагандой и сменой поколений.

Я глубоко ошибался. Эта ошибка долгое время блокировала мое общее понимание политики, и фактически годы водила меня по замкнутому кругу.

Уже довольно поздно я понял, насколько все плохо, и что настоящий піздецъ этой территории и населению произойдет не в будущем, а он произошел в 1917 году.  Будущая окончательная катастрофа постсовка - это лишь последняя конвульсия, гальванизация и последующая кремация трупа образца 1917 года.